Как-то раз, словив очередную попутку до Владимира, меня повез местный работяга-цыган. У него было семеро детей, он занимался пассажирскими перевозками на своем стареньком форде. Водитель, чьего имени я так и не узнал, лишь кличку, был очень религиозным, соответственно придерживался мнения, что всем и во всем надо помогать, в частности и человеку стоящему на обочине.
И вот, проехав Суздаль, мы наблюдаем мужичка, тихо идущего попутно нашему движению. К слову сказать, на улице была зима, 2 февраля. Мужичек был бомжеватого вида, шел довольно медленно, обочины там не было, полоса туда — полоса обратно и сугробы по бокам. Рискнув быть сбитым, он шел даже не оборачиваясь на проезжающие машины, до ближайшего населенного пункта было не меньше 10 километров. Водитель, заприметив этого мужичка, решил его подобрать.

Остановившись посреди полосы, он, крича во все горло «садись, давай быстрей, оттрянхи ноги!» посадил его к нам. Попутчик сел сзади меня и, ни слова не сказав, затих. Водитель резкими и громкими фразами начал допрашивать его, откуда\куда и зачем он идет, есть ли у него деньги и тому подобное. Попутчик был тих, отвечал однословно и едва внятной речью.
Как оказалось, он идет пешком от Иваново уже двое суток, за это время его так никто и не подобрал, а направляется он в Москву, совсем без денег. Далее в ходе расспросов он кратко поведал нам свой отрывок жизни: приехал он из Казахстана в 2003 году в Москву на заработки. Сколько-то лет он работал там, а потом у него появилась какая-то подработка в г. Иваново, куда он и переехал. В один прекрасный момент случился какой-то инцидент, где его подставили по 168 укрф. Из ук я узнал, что это «Уничтожение или повреждение чужого имущества в крупном размере», за что его осудили и посадили в тюрьму. Документы у него забрали работодатели и так и не вернули.
Освободившись из сизо, на выходе его встретила фмс, куда и забрала на последующие пол года. Фмс, пытаясь подтвердить его личность и гражданство для депортации, 3 раза делала запрос в Казахстан, откуда приходило опровержение информации. По его словам, страна от него отказалась. Оказавшись неожиданно на улице, без документов, денег, еды и смысла существования, он побрел в Москву, в надежде добиться депортации в посольстве.

Водитель высадил нас у въезда во Владимир. Попутчик, чье имя я также не узнал, молча вышел и побрел прямо, лишь один раз обернувшись на меня.
Я никогда не задумывался, чтобы сделал я в такой ситуации, ведь мои проблемы: нехватка денег на аппаратуру, на очередную поездку, на какие-то развлечения — это сущий пустяк.
У меня есть крыша над головой, есть родители, любящий человек, еда, и наконец куча возможностей для самореализации. А что есть у него? Все это промелькнуло в моей голове в момент его оглядки. Решив его догнать и уточнить, знает ли он дорогу, я повел его за собой, ведь нам было в одном направлении. Он неукоснительно слушался каждого моего слова, не задавая вопросов он просто шел за мной и делал все, что я ему скажу.
По пути я задавал ему редкие вопросы, на которые он также однословно и тихо отвечал. Одет он был достаточно легко, лицо его было в шрамах, в глазах была пустота. За все время пребывания с ним, он ни разу не взглянул мне в глаза. Я поделился с ним своей едой и мы пошли на остановку. Уточняя нужный номер автобуса у прохожих, те пятились и шарахались от меня, ведь рядом со мной шел он. Дождавшись нужный автобус мы сели по разным местам, я заплатил за проезд, отдал ему его билетик, объяснил где и когда выходить, куда идти и дал некоторую сумму денег. Больше мы с ним не контактировали.
Около 40 минут мы ехали в одном автобусе. Каждый раз оборачиваясь, я наблюдал, как он сухо смотрит в окно, как люди стараются с ним не садиться, как дети показывают на него пальцем. Еще долго я о нем думам, рассуждал на тему того, как поступил бы на его месте.
И нет в этой истории какого-то конца, остается лишь гадать, где он сейчас и как его жизнь сложится дальше. Сидя дома и погрузившись в свою рутинную жизнь мы многого не замечаем, мы мучаемся от своих проблем, грустим и впадаем в депрессию, ссоримся с близкими людьми и даже не представляем, что есть люди, у которых нет абсолютно ничего.

Конечно, никто не знает, сказал он мне правду или соврал, но не нам его судить, нам суждено лишь наблюдать. Цените то, что имеете.

Leave a Reply